Колючий Ёжик с унылым видом полз по лесной тропинке и размышлял о том, как одиноко живётся ему на белом свете. Пребывая в этих тяжелых раздумьях, он не заметил, как прямо перед ним появился Ласковый Лисёнок.
«Привет, Малыш»,- сказал Лисенок, но Ёжик был так поглощён своей суровой печалью, что даже не ответил на приветствие. «Что же ты такой грустный? Может быть, я могу тебе чем-нибудь помочь? Да не расcтраивайся ты так, посмотри, какое веселое сегодня Солнышко!». Проговорив это, Ласковый Лисенок протянул свою пушистую лапку, чтобы погладить несчастного зверька по головке, но в тот же миг жалобно заскулил и отпрянул назад – слишком колючая была у Ёжика шкурка.
«Ну вот, все меня бросают. Никто и разговаривать со мной не хочет», — вздыхал наш Кроха, продолжая свой путь по тропинке. Он глубоко погрузился в раздумья о скорбной природе всего в жизни, ведь единственным его утешением было осознание своей мудрости, а значит и избранности.
Но, как на зло, его размышления снова прервали.
«Ой, посмотрите, какой милый зверёк», — закричала Маленькая Девочка, любопытство которой никак не позволяло ей поспевать за взрослыми (Ах, сколько чудес в лесу для тех, кто их видит!). «Мама, мама, а можно взять его на ручки?». И, не дождавшись ответа, Девочка подхватила Ёжика, но тут же пожалела об этом. Капелька крови упала на пыльную тропинку и громкий плач огласил лес. А бедный Зверёк, наморщив лобик от неприятного звука, ещё сильнее ощетинил свои острые иголки и откатился подальше в чащу, чтоб никто не мешал ему предаваться мукам одиночества и горевать над своей трагической судьбой.
Проснувшись на рассвете, Холостяк-Суслик долго не мог отойти от этого тревожного сна. Но первый вкрадчивый лучик солнца заставил его прозреть…
И еще долго все лесные звери удивлялись, что же такое нашло в тот день на чопорного нелюдимого Недотрогу-Суслика, который все утро прыгал по поляне, восторженно крича: «Ура, я не ёжик! Вы представляете, я не ёжик!», — и лез со всеми обниматься.
Ах, как весело сегодня светит солнце!
Жизнь в лесу шумная, пестрая, многоголосая. Птицы порхают с ветки на ветку, звери снуют от норы к норе, и у каждого своя забота, и каждый твердит о своём.
Вот отоспался после ночного дежурства Важный Филин: «Ух и дела пошли. Ух и дела пошли. Ух! Ух!» — выводит он своим басом — и правильно: за ночь такого навидаешься.
Под высокой елью, дрожит Зайчишка-Трусишка: «Ой-ой-ой, страшно! Ой-ой-ой, страшно!» А как же ему не бояться, ведь он такой слабый?
Осанистая Цесарка кудахчет: «Ну и молодешь нынче пошла, ну и молодежь нынче пошла. Куд-куда ни погляди, куд-куда ни погляди, везде один разврат». С ней трудно спорить – слишком много повидала она в жизни.
Проворный Бельчонок, прыгая с ветки на ветку, дразнит Старого Усталого Волка: «Седой лентяй! Седой лентяй!». Что может возразить ему Волк, ведь его молодость прошла и он с трудом передвигает лапами?
А Кокетливая Косуля всё никак не может отойти от озера – рассматривает свои стройные ноги: «Ах, как не повезло бедняжке Лисице! Надо же было с такими короткими лапами уродиться. Она, наверное, и замуж никогда не выйдет».
Но громче всех каркает Старая Ворона: «Скоро конец света! Скоро конец света! Я слышала, как громко сегодня шумели кузнечики, – а это верный знак. Карр-карр, спасайся, кто может!»
И только Трудяге-Дятлу нет до всего этого никакого дела. Невозмутимо продолжает он выколупывать червячков из-под сосновой коры. Почему же он так спокоен? – Уж не потому ли, что вытряс себе все мозги?